На острове Крит, где море блестит под солнцем почти весь год, жили люди, которые каждый день помнили о богах. Они приносили жертвы, строили алтари, шепотом просили прощения за малейшую провинность. Царь Минос правил железной рукой, но даже он, сидя на троне в огромном дворце, иногда поднимал глаза к небу с тревогой. Олимпийские боги не прощали дерзости. Никто не смел говорить о них без должного почтения.
В те времена на Крите жил мастер по имени Дедал. Его руки творили такое, чего не мог повторить никто другой. Он вырезал из камня фигуры, которые казались живыми, строил дома и храмы, удивлявшие даже жрецов. Люди говорили, что его разум работает быстрее ветра. Но чем больше он создавал, тем сильнее в нём росло чувство, будто боги слишком высоко, а человек слишком низко. Эта мысль не давала ему покоя.
Однажды Минос поручил Дедалу построить лабиринт. Огромное сооружение, в котором должен был жить Минотавр - чудовище с телом человека и головой быка. Царь хотел, чтобы никто никогда не нашёл выход из этого места. Дедал выполнил приказ. Он спроектировал коридоры, которые запутывались сами в себе, ловушки из камня и тени, где легко заблудиться даже при свете факела. Лабиринт получился совершенным. Слишком совершенным. Когда работа закончилась, Минос вдруг понял, что теперь знает секрет этого места только один человек - сам Дедал. И царь решил, что мастер больше не должен покинуть остров.
Дедала и его сына Икара заточили в высокой башне. Снаружи шумело море, внутри пахло солью и камнем. Каждый день они смотрели вниз с узкого окна и видели, как птицы свободно поднимаются в небо. Дедал долго думал. Он собирал перья, которые ветер приносил к башне, распутывал старые нити, выискивал воск у пчёл, что вили гнёзда под крышей. Ночью, пока сын спал, он работал. Постепенно в его руках рождались крылья. Не бронзовые, не волшебные, а самые настоящие - из перьев, скреплённых воском и терпением.
Когда всё было готово, Дедал позвал Икара. Он объяснил спокойно и просто: надо лететь. Не слишком низко, чтобы морская вода не размягчила воск. И не слишком высоко, чтобы солнце не растопило его. Икар слушал внимательно. Глаза мальчика горели. Он впервые почувствовал, что может стать равным птицам.
Они привязали крылья к плечам. Дедал обнял сына крепко, как в последний раз. Потом шагнул к краю. Ветер подхватил его сразу. Икар прыгнул следом. Сначала страх сжимал грудь, потом пришло удивительное чувство лёгкости. Они летели. Над волнами, над скалами, над островом, который держал их в плену. Дедал всё время оглядывался, проверяя, держится ли сын рядом.
Но Икар забыл осторожность. Радость полёта оказалась сильнее отцовских слов. Он захотел подняться выше, туда, где солнце кажется совсем близким. Он махал крыльями всё сильнее, всё увереннее. Воск начал теплеть. Потом капать. Перо за пером отрывались и падали вниз, как снег. Икар не замечал. Он тянулся к свету.
Дедал закричал. Слишком поздно. Сын уже падал. Тело Икара ударилось о воду и скрылось под волнами. Дедал кружил над тем местом долго, пока силы не оставили его. Потом он полетел дальше - один, с тяжёлым сердцем и мокрыми от слёз глазами.
Говорят, море в том месте получило имя Икарийского. А людей с тех пор предупреждают: даже самые искусные крылья не спасут, если забыть о границах, которые поставили боги. Или о тех, кто летит рядом и просит не забираться слишком высоко.
Читать далее...
Всего отзывов
8